Поднявшись со своего стула, Изабелла подошла к плите, на которой стоял кофейник с только что сваренным кофе.

— Это придаст вам сил, — сказала она, наливая Грейс чашку. Затем, когда Грейс сделала глоток, Изабелла указала на газету на столе: — В «Скотсмене» напечатали это ужасное сообщение. Несчастный случай. Вчера вечером в Ашер-Холле я видела, как это произошло. Молодой человек упал с галерки.

Грейс чуть не захлебнулась.

— Бедняжка, — сказала она. — И…

— Он умер, — сообщила Изабелла. — Его даже не успели довезти до больницы.

Грейс взглянула на свою хозяйку, держа в руках чашку.

— Он прыгнул? — спросила она.

— Ни у кого нет никаких оснований так считать. — Она сделала паузу. Ей это не приходило в голову. Люди не совершают самоубийство подобным образом. Если кто-то хотел прыгнуть, то он шел на Четвертый мост или на Дин-бридж, если предпочитал землю воде. Мост Дин. Ратвен Тодд написал об этом стихотворение, не так ли? Он сказал, что железные острия ограды моста, «как ни странно, отпугивают самоубийц». Это казалось ему странным, потому что небольшая боль — ничто перед лицом гибели. Да, подумала она. Ратвен Тодд полузабыт, несмотря на его замечательную поэзию. Однажды она сказала, что одна строчка Тодда стоит пятидесяти строчек Мак-Диармида со всей его рисовкой. Однако никто больше не помнит Ратвена Тодда.

Когда Изабелла была школьницей, ей как-то довелось увидеть Мак-Диармида. Она с отцом проходила мимо бара «Милнес» на Ганновер-стрит, и из этого бара вышел поэт вместе с высоким мужчиной запоминающейся внешности, который поздоровался с ее отцом. Отец представил ее обоим, и высокий мужчина учтиво пожал ей руку. Мак-Диармид улыбнулся и кивнул ей; ее поразили его глаза, которые, казалось, излучали пронзительный синий свет. На нем был килт, а к груди он прижимал маленький потрепанный кожаный портфель, словно для того, чтобы защититься от холода.

Отец сказал позже: