Изабелла подошла к нему.

— Я видела, как это случилось, — сказала она. — Я была в бельэтаже. Мы с приятельницей видели, как он упал.

Мужчина посмотрел на нее:

— Нам нужно будет с вами побеседовать. Мы должны взять показания.

Изабелла кивнула.

— Я видела так мало. Все закончилось очень быстро.

Он нахмурился.

— Зачем вы поднимались туда сейчас? — спросил он.

Изабелла потупилась.

— Я хотела посмотреть, как это могло случиться, — объяснила она. — И теперь я это понимаю.

— Вот как?

— Наверное, он высматривал кого-то внизу, перегнулся через перила. И потерял равновесие. Я уверена, такое легко могло случиться.

Мужчина поджал губы.

— Мы этим займемся. Нет никакой необходимости строить догадки.

Это был упрек, — правда, довольно мягкий, поскольку он видел, что она расстроена. Теперь ее охватила дрожь. Ему это было знакомо. Случалось что-то ужасное, и людей начинала бить дрожь. Напоминание — вот что их пугало; напоминание о том, что в жизни мы стоим у самого края пропасти — всегда, каждую минуту.

Глава вторая

На следующее утро, в девять часов, домработница Изабеллы, Грейс, вошла в дом, подобрала почту с пола в холле и направилась на кухню. Изабелла уже спустилась и сидела за кухонным столом. Перед ней лежала развернутая газета, рядом стояла чашка с недопитым кофе.

Грейс положила письма на стол и сняла пальто. Это была высокая женщина под пятьдесят — она была на шесть лет старше Изабеллы. На ней было длинное пальто «в елочку» старомодного покроя; темно-рыжие волосы она закручивала узлом на затылке.

— Мне пришлось полчаса ждать автобуса, — объяснила она. — Все нет и нет. Ни одного.