Рядом со столиком были аккуратно сложены континентальные газеты и журналы, и она взяла экземпляр «Коррьере делла сера» двухдневной давности. Она читала по-итальянски, так же как и Кэт. Бегло просмотрев страницы, посвященные итальянской политике, которую она нашла довольно невнятной, Изабелла принялась за страницы, посвященные искусству. Там был пространный материал, излагающий новый взгляд на творчество Кальвино

Дочитав статью, Изабелла отложила газету. Бедняга. Столько лет, потраченных впустую… Людей всю жизнь угнетали, не давали им никаких возможностей для самореализации. Даже если они знали или подозревали, что когда-нибудь этот режим рухнет, многие, вероятно, думали о том, что для них уже будет слишком поздно. Утешала ли их мысль о том, что у их детей будет то, в чем отказано им самим? Она взглянула на Кэт. Ее племянница, которой было двадцать четыре, понятия не имела, что это такое, когда половина мира не имеет возможности общаться со второй половиной. Она была совсем девочкой, когда рухнула Берлинская стена, а Сталин, Гитлер и другие тираны были для нее всего-навсего историческими персонажами, столь же далекими, как Борджиа. Интересно, кто же является для нее пугалом? Кто действительно мог бы навести ужас на ее поколение? Несколько дней назад Изабелла услышала, как кто-то говорил по радио, что детей нужно учить тому, что плохих людей нет, а зло — просто то, что люди совершили по ошибке или незнанию. Это соображение так ее поразило, что она застыла на месте — в этот момент она находилась на кухне, — глядя в окно, где ветер шевелил листья на дереве. Значит, плохих людей нет. Он действительно так сказал? Всегда найдутся люди, готовые сказать подобное — просто чтобы показать, что они не старомодны. Ну что же, она подозревает, что вряд ли услышит такое суждение от этого человека из Албании, который жил в окружении зла, и оно было для него словно четыре стены тюрьмы.